Записки сердитого адвоката

В 2009 году один из подзащитных адвоката Хамовническим районным судом города Москвы осужден (внимание!) за хищение у Пенсионного фонда денежных средств в особо крупном размере при отягчающих обстоятельствах (ч. 4 ст. 159 УК РФ). Как вы думаете, сколько лет этот человек проведет за решеткой, отбывая наказание за столь дерзкое преступление?

Правильный ответ – нисколько, наказание условное.

– В чем же дело, почему такая вопиющая безнаказанность? – вправе возмутиться законопослушные граждане.

Отвечаю.

Даже и это минимальное вроде бы наказание является в данном случае необоснованным и незаконным. Проблема здесь в том, что в нашей судебной системе существует хорошо организованное (сверху) убеждение о недопустимости полного оправдания подсудимых по уголовным делам. Оправдательный приговор в отношении гражданина России возможен, но лишь в исключительных, редчайших случаях (я не имею здесь в виду частичное оправдание). Это с очевидностью вытекает из того неоспоримого факта, что процент оправдательных приговоров, например, в 2008 г. в целом по стране составил 0,9% (ноль целых и девять десятых процента), а в 2009 г. стал еще ниже.  При этом более свободными от руководящих указаний чувствуют себя суды в национальных республиках - там процент оправданий относительно больше. А у судов в Ульяновской, Пензенской и Рязанской областях процент оправданий настолько низок, что можно считать - там практически не оправдывают никого. Москва держится в серединке этой статистики.

Правило о недопустимости оправдания неписаное, но почти железное. Оправдание - это не ошибка, это гораздо хуже. Всю причастную к неординарному событию правоприменительную цепочку (следователя, прокурора, судью и их непосредственных руководителей) ждет  встряска, а иногда и жесткая непубличная "порка" с обвинениями в непрофессионализме и подозрениями (явными или скрытыми) в коррупции.

Но и упечь в тюрьму невиновного - тоже, знаете, занятие не для слабонервных.

Отсюда в судебной практике рождается бесчестный и беззаконный компромисс. В переводе с бюрократического языка на русский условное наказание при столь серьезном обвинении, как здесь, означает отсутствие у судьи уверенности в виновности подсудимого.

Не уверен – не осуждай, так диктует закон. Куда там! Судебная машина крутится в привычном карательном режиме и выносит свой обычный обвинительный приговор, правда, приговор предельно смягченный. Понимать судью, видимо, надо так: мол, знал бы за что – посадил бы. А сейчас – уноси из суда ноги подобру-поздорову вместе со своим адвокатом и больше не попадайся на глаза!

Судейский компромисс вроде бы должен удовлетворить всех. Но остается маленький вопрос – как быть с клеймом преступника на лбу гражданина России, поставленным вопреки закону и как бы мимоходом? Его ведь салфеткой не смахнешь.

Для сравнения: в развитых странах процент оправдательных приговоров не бывает менее 3-4 процентов.

Согласно журналу «Коммерсантъ-Власть» от 09.12.2009 г.  председатель Верховного суда РФ Вячеслав Лебедев сообщил общественности, что крайне низкий процент оправдательных приговоров в российской судебной практике (по его данным, 0,8%) объясняется неправильной и необъективной оценкой судебной статистики.

По имеющейся в его распоряжении информации, во-первых, чуть ли не половина дел в судах рассматривается в особом порядке ("В таких делах нет и быть не может оправдательных приговоров: обвиняемый сам говорит: "Да, я виновен"), а во-вторых, тут же необходимо учитывать количество прекращенных дел и назначение в качестве наказания принудительных мер медицинского характера. "В этом случае процент оправдательных приговоров уже получается больший",— делает вывод председатель Верховного суда.

В порядке возражения можно было бы указать, что в США более 90% уголовных дел заканчиваются сделкой с правосудием, тем не менее свои 4% процента оправдательных приговоров они всегда имеют.  И лучше бы руководителям  нашей судебной системы не пытаться манипулировать статистикой, а честно признать, что наш российский уголовный суд не свободен при отправлении правосудия.  Очевидно, что он

а)  сильно зависим от исполнительной ветви власти, а следовательно - от стороны обвинения;

б)  де-факто мало зависим от буквы закона;

в) весьма далек от того, чтобы обеспечивать в судебном процессе безусловный приоритет прав и свобод личности, как того требует Конституция РФ и российский уголовно-процессуальный закон.

Большинство практикующих юристов сходятся во мнении, что необходима реформа  суда, но реформа не структурная и не косметическая, а глубинная - та, что затронет сознание самих судей.