Записки сердитого адвоката

Приведенное ниже заявление о совершенном преступлении было принято 23 августа 2010 года следователем ГСУ Следственного комитета при прокуратуре РФ. Материалам проверки  был присвоен №201ПР-93-10.

Однако после того, как должностные лица Следственного комитета поняли, что надлежащая процессуальная проверка приведет к скандалу всероссийского масштаба, презрев действующий Уголовно-процессуальный кодекс,  проводить ее они наотрез отказались...

*    *     *

Председателю Следственного комитета

при прокуратуре РФ

государственному советнику юстиции 1 класса

Бастрыкину А.И.

105005, гор. Москва, Технический пер. д. 2

от заявителя Мининой Ирины Викторовны,

ххххх года рождения, уроженки с. хххх

Русско-Полянского района Омской области,

паспорт хххххххххх, выдан 01.06.2010 г. ТП в

пгт. Хиславичи Смоленской области, указан

точный адрес для уведомлений и извещений

в Москве

ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРЕСТУПЛЕНИИ

(в порядке статьи 141 УПК РФ)

Об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 306 УК РФ за заведомо ложный донос о совершении преступления, я предупреждена и с содержанием ст. 306 УК РФ ознакомлена.

подпись___И.В.Минина

Настоящим заявляю о преступлениях, совершенных при расследовании уголовного дела в отношении моего брата Рябоконя И.В. следователями прокуратуры Смоленской области Кузнецовым А.Л., Кузнеченко С.Ю., прокурором области Верховцевым Ю.В.  и гражданами П. и К. в период 2003-2005 г.г.

Обстоятельства преступлений следующие.

По приговору Смоленского областного суда от 29 сентября 2005 г. мой брат Рябоконь И.В. был признан виновным в убийстве Винокурова В.Н. и Лунгрина Д.В., совершенном 11 октября 2002 года на одной из автодорог Починковского района Смоленской области, и приговорен к 20 годам лишения свободы.  В основу приговора по уголовному делу №2-14/2005 были положены показания анонимных свидетелей-очевидцев, выступивших под псевдонимами «Михайлов» и «Кунцевич», о том, что якобы они (т.е. «Михайлов» и «Кунцевич») случайно на попутном автомобиле ВАЗ-2101 проезжали 11 октября 2002 года по указанной автодороге и видели на месте происшествия ранее незнакомого им Рябоконя с автоматом в руках.  Протоколы опознаний Рябоконя указанными очевидцами были положены в основу обвинительного приговора.

В период следствия защита моего брата регулярно обращалась к прокурору Смоленской области с многочисленными жалобами и ходатайствами, в которых указывалось на грубые нарушения закона со стороны следователей Кузнецова А.Л. и Кузнеченко С.Ю. (ныне оба – сотрудники следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Смоленской области) при проведении следственных действий с участием указанных анонимных свидетелей. Однако ни один из доводов, содержавшихся в жалобах защиты, прокуратурой Смоленской области не был рассмотрен по существу, и практически ни одно ходатайство не удовлетворено. Впоследствии выяснилось, что это не было случайностью.

Через несколько лет после судебного процесса мне стали известны подлинные имена лиц, скрывавшихся под псевдонимами «Михайлов» и «Кунцевич», а также стало достоверно известно о том, что они дали по уголовному делу в отношении моего брата заведомо ложные показания. Оказалось, что под псевдонимом «Михайлов» в период следствия и суда скрывался

П. Р. Н., 198х года рожд., ур. Брянской обл.,

проживающий в п. Первомайский

Шумячского района Смоленской области.

Под псевдонимом «Кунцевич»  в период следствия и суда скрывался К. (приведены полные установочные данные о личности).

Эти сведения стали мне известны из копий паспортов, заверенных подписью следователя Кузнеченко С.Ю. (именно он заканчивал следствие по уголовному делу) с оттиском печати прокуратуры Смоленской области, которые находятся в т.н. «секретном конверте» при архивном уголовном деле №2-14/2005 в Смоленском областном суде (названные копии прилагаются к настоящему заявлению). Кроме истребования и осмотра документов, находящихся в «секретном конверте», идентифицировать П. и К. как «Михайлова» и «Кунцевича» можно по имеющейся у меня звукозаписи их показаний в судебном заседании (я готова ее представить по первому требованию), а также по их почерку (образцы в деле имеются).

Установив настоящие имена «Михайлова» и «Кунцевича», удалось выяснить ранее не известные ни мне, ни защите моего брата обстоятельства, неопровержимо  указывающие на то, что П. и К. на следствии и в суде дали заведомо ложные показания о причастности моего брата Рябоконя к двойному убийству. Эти обстоятельства таковы: в декабре 2001 г. Шумячским РВК Смоленской области указанный выше П. («Михайлов») был призван  на военную службу  и проходил ее по 22 октября 2003 г. в в/ч 2200 в пгт. Никель Мурманской области. В силу этого обстоятельства он не мог находиться на месте происшествия 11 октября 2002 года и являться очевидцем совершенного убийства. Факт пребывания «очевидца» П. вне пределов Смоленской области в день убийства Винокурова и Лунгрина 11 октября 2002 года неопровержимо установлен заместителем руководителя 305 военного следственного отдела СК при прокуратуре РФ подполковником юстиции Пенчуком О.В. в ходе официальной процессуальной проверки (копия постановления прилагается к настоящему заявлению).

Из книги актов призывной комиссии N-ского РВК стало известно, что другому соучастнику лжесвидетельства - К. был поставлен медицинский диагноз «органическое поражение головного мозга неутогенной природы с неврозоподобными и эмоционально-волевыми расстройствами, вследствие чего он не способен к концентрации активного внимания».  Ясно, что страдающий психическим расстройством «очевидец» К. («Кунцевич») дал заведомо ложные показания по крайней мере о том, что якобы вместе с ним в автомашине 11 октября 2002 года на месте убийства Винокурова и Лунгрина находился другой «очевидец» - П. («Михайлов»). Но куда более вероятно то, что также как и П., К. вообще не был на месте происшествия, и все его показания – заведомая ложь от начала и до конца.

Однако без предварительного сговора со следователями участие П. и К. в качестве свидетелей-очевидцев по уголовному делу было невозможным, поскольку их полная неосведомленность об обстоятельствах, имевших значение для дела, была более чем очевидной.

Руководствуясь ложно понятыми интересами следствия и рассчитывая на получение служебных и неслужебных (а в исходе дела была заинтересована крупнейшая нефтяная компания) выгод от раскрытия и успешного завершения резонансного уголовного дела, но не обладая для этого достаточным профессионализмом, следователь Кузнецов А.Л. (а затем и следователь Кузнеченко С.Ю.), возможно, с участием их непосредственного руководителя Стародубова А.А. организовали акцию лжесвидетельства и фальсификации доказательств в отношении моего брата Игоря Рябоконя.

Преступный замысел использования в деле подставных «очевидцев» возник у следователей примерно за пять месяцев до появления в уголовном деле «Михайлова» и «Кунцевича».  Его зарождение можно увидеть в протоколе задержания Кирпаня С.В. от 16.07.2003 г., куда следователь Кузнецов уже тогда внес подложную запись о том, что якобы «очевидцы и другие материалы уголовного дела указывают на то, что Кирпань совместно с Рябоконь совершили умышленное убийство Винокурова и Лунгрина». Дело оставалось за малым – подыскать таких «очевидцев», которые бы послушно «указывали» на тех, на кого кивнут следователи. Кирпань же, просидев 4 месяца в следственном изоляторе, был выпущен на свободу, и заместитель Председателя Верховного Суда РФ признал его содержание под стражей незаконным.

После этой неудачи следователи начали подбор лиц, подходящих на роль подставных «очевидцев», и остановили, наконец, свой выбор на П. и К.  22 октября 2003 г. П. получил отпуск с последующим увольнением с военной службы, а 18 ноября 2003 г. адвокат потерпевших уже обратился с ходатайством об обеспечении явки к следователю неназванных лиц, которые потом будут известны по делу как очевидцы «Михайлов» и «Кунцевич». 28 ноября 2003 г. П. был исключен из списков части, а через 5 дней - 3 декабря уже выступал в роли очевидца «Михайлова» по уголовному делу в отношении моего брата.

Для того, чтобы исключить для защиты возможность разоблачения П. и К. как заведомых лжесвидетелей, следователь Кузнецов, действуя с ведома и при поддержке прокурора Смоленской области Верховцева Ю.В., засекретил их личные данные и присвоил им псевдонимы «Михайлов» и «Кунцевич», назвав эти противоправные действия применением законных мер безопасности. Но меры безопасности закон предусматривает для свидетелей, а не для лжесвидетелей. На самом же деле в данном случае под видом мер безопасности было организовано легальное прикрытие для соучастников преступной группы, рассчитанное на сохранение в тайне  совершаемого ими преступления.

Реализуя свой криминальный план, следователь Кузнецов придумал для П. и К. специальную легенду, согласно которой 11 октября 2002 года те якобы проезжали на попутной машине ВАЗ-2101 по дороге Хиславичи-Хицовка и с близкого расстояния наблюдали отъезд преступников с места убийства Винокурова и Лунгрина. Впоследствии следователи корректировали и направляли поведение лжесвидетелей П. и К. таким образом, чтобы их действия соответствовали ситуации по уголовному делу и были внешне похоже на поведение настоящих свидетелей. В результате П. и К. неоднократно и согласованно изменяли отдельные детали своих показаний, и, в конце концов, не только дали якобы изобличающие (хотя и крайне противоречивые) показания, но и как бы «опознали» моего брата. По результатам такого манипулирования подставными свидетелями и их лжесвидетельствования следователями Кузнецовым и Кузнеченко составлялись заведомо подложные протоколы следственных действий, на основании которых моему брату Рябоконю И.В. было предъявлено сфальсифицированное обвинение в совершении особо тяжкого преступления, а затем он был осужден на длительный срок лишения свободы.  Все это происходило с вопиющими нарушениями формальных правил уголовного процесса, которые подробно описаны в жалобах защиты.

В одном из своих постановлений (от 2 марта 2005 года) об отказе в удовлетворении ходатайства защиты, настаивавшей на объективной проверке показаний «Михайлова» и «Кунцевича», следователь Кузнеченко указал, что следствием собраны исчерпывающие данные о личности этих свидетелей, и сомневаться в их добросовестности никаких оснований нет. Таким образом, имея исчерпывающие данные о личности этих людей, следователь и надзирающий прокурор заведомо знали о том, что П. -«Михайлов» не мог являться свидетелем-очевидцем по уголовному делу, поскольку проходил в это время военную службу в отдаленной местности.

18 января 2005 года мой брат Рябоконь И.В., будучи обвиняемым по уголовному делу, обратился к прокурору Смоленской области Верховцеву Ю.В. с заявлением о лжесвидетельстве со стороны анонимных свидетелей «Михайлова» и «Кунцевича», и указал на чудовищные и системные противоречия в их показаниях, грубые нарушения закона при опознаниях и отсутствие объективной проверки той версии, которая сочинена лжесвидетелями по делу (копия прилагается). Разумеется, настоящих имен лжесвидетелей брат тогда знать не мог, как не мог знать и некоторых биографических подробностей, важных для их полного разоблачения.

Прокурор в силу своих служебных полномочий обязан был организовать объективную проверку всех доводов заявления, при которой неизбежно вскрылись бы факты лжесвидетельства со стороны П. и К. Однако прокурор Смоленской области Верховцев Ю.В. такую проверку организовывать не стал, и, злоупотребляя служебными полномочиями, вынес в отношении «Михайлова» и «Кунцевича» заведомо необоснованное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела  от 20 января 2005 года (копия прилагается). Тем самым прокурор Смоленской области Верховцев Ю.В. осуществил правовое и административное прикрытие преступных действий, совершаемых в отношении моего брата гражданами  П., К. и подчиненными прокурору по службе следователями прокуратуры Кузнецовым и Кузнеченко.

В вышеописанных действиях граждан П. и К. содержится состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 307 УК РФ, а перечисленные выше прокурорские работники совершили своими действиями злоупотребление должностными полномочиями при отягчающих обстоятельствах и фальсификацию доказательств по уголовному делу об особо тяжком преступлении, которая повлекла тяжкие последствия.

На основании изложенного

ПРОШУ:

1.Провести процессуальную (в порядке ст. 144 УПК РФ) проверку вышеописанных фактов дачи заведомо ложных показаний гражданами П. и К.; фактов злоупотребления должностными полномочиями и фальсификации доказательств по уголовному делу со стороны следователей прокуратуры Смоленской области Кузнецова А.Л., Кузнеченко С.Ю. и прокурора Смоленской области Верховцева Ю.В.; возбудить по этим фактам уголовное дело.

2. О принятом решении прошу сообщить мне через адвоката Васильева А.В.

Приложение:

1.Ксерокопии документов, находящихся в «секретном конверте» при архивном уголовном деле №2-14/2005, которые  изобличают П. и К. как «Михайлова» и «Кунцевича»;

2.Копия сопроводительного письма и постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от  22.12. 2007 г.  в отношении П. Р.Н., опровергающие факт его возможной самовольной отлучки из воинской части в октябре 2002 года;

3.Копия ходатайства адвоката Прокоповича о допросе «Кунцевича» и «Михайлова» от 18.11.03г.

4.Копия протокола допроса свидетеля «Кунцевича» от 03.12.2003 г.

5.Копия протокола предъявления Рябоконя для опознания «Кунцевичу» от 18 декабря 2003 г.;

6.Копия протокола   предъявления Стаценко для опознания «Кунцевичу» от 09 апреля 2004 г.;

7.Копия протокола проверки показаний на месте с участием «Кунцевича» от 23 апреля 2004 г.;

8.Копия протокола дополнительного допроса «Кунцевича от 18 мая 2004 г.;

9.Копия протокола предъявления автомобиля для опознания «Кунцевичу» от 18 мая 2004 г.;

10.Копия протокола допроса «Михайлова» от 3 декабря 2003 г.;

11.Копия протокола предъявления Рябоконя для опознания «Михайлову» от 18 декабря 2003 г.;

12.Копия ходатайства о признании протоколов опознания Рябоконя от 18 декабря 2003 г. недопустимыми доказательствами;

13.Копия постановления об отказе в заявленном ходатайстве защитника от 26 декабря 2003 г.;

14.Копия жалобы на имя прокурора Смоленской области от 20.01.2004 г.;

15.Копия ответа прокурора Смоленской области на жалобу от 28.01.2004 г.;

16.Копия протокола предъявления Стаценко для опознания «Михайлову» от 09 апреля 2004 г.;

17.Копия протокола проверки показаний на месте с участием «Михайлова» от 23 апреля 2004 г.;

18.Копия протокола дополнительного допроса «Михайлова» от 18 мая 2004 г.;

19.Копия протокола предъявления автомобиля для опознания «Михайлову» от 18 мая 2004 г.;

20.Копия постановления о полном отказе в удовлетворении ходатайства от 17 ноября 2004 г.;

21.Копия постановления о полном отказе в удовлетворении ходатайства от 02 марта 2005 г.;

22.Копия постановления об отказе в удовлетворении заявления (жалобы) от 01 декабря 2004 г.;

23.Копия постановления о полном отказе в удовлетворении ходатайства от 31 декабря 2004 г.;

24.Копия постановления о полном отказе в удовлетворении ходатайства от 31 декабря 2004 г.;

25.Копия заявления Рябоконя от 18 января 2005 г. о совершенном «Кунцевичем» и «Михайловым» преступлении;

26.Копия постановления прокурора Смоленской области об отказе в возбуждении уголовного дела от 20 января 2005 г.;

27.Копия штампа Генеральной прокуратуры о приеме жалобы;

28.Копия жалобы на имя Генерального прокурора от 01.02.2005 г.;

29.Копия постановления о полном отказе в удовлетворении ходатайства от 02.03.2005 г.;

30. Копия приговора Смоленского областного суда от 29 сентября 2005 года.

Заявитель ________подпись_______________И.В.Минина

23.08.2010 г.